Свадьба по-американски

Click the images below for larger versions:

Хотя звучит название моего рассказика и несколько иронически, я отношусь к самой свадьбе, на которую нас с мужем пригласили, с очень теплыми чувствами.

Как много любопытного мы наблюдали, сколько приятных и легких в обращении людей встретили, сделали кучу снимков! Но самым неожиданным оказалось то, что центральным развлечением этой свадьбы двух серьезных, не юных, добившихся высоких положений людей было катание на одноколесных велосипедах и цирковые трюки с жонглированием булавами, шарами, палочками. Во всем этом представлении, подобном оперетте «Принцесса цирка», участвовали сотрудники Университета Беркли со стороны жениха и понаехавшие со всего света друзья невесты, работавшие с ней в разные годы в «Корпусе Мира».

На свадьбу нас пригласил сам жених, шеф моего мужа, Том Голуб (Tom Holub). Он разослал всем своим сотрудникам и друзьям брошюрку с приглашением и списком услуг, развлечений и даже меню, ожидаемых на свадьбе. Регистрация гостей, оплата жилья и подарков молодоженам происходила через специально созданный Интернет-сайт. Чтобы не ломать голову над подарками, гостям предлагались на выбор либо пожертвования от имени новобрачных в благотворительные фонды, либо покупка подарочных карточек (gift-cards) магазинов спортивного инвентаря.

Свадьба организовывалась в арендованном на три дня кемпинге, где каждый оплачивал сам свое проживание и место ночлега. Ночлег в домиках, вмещавших по 4-5 двух-ярусных коек, завтрак, обед, ужин и закуски в течении всего дня стоили 60 дол. на человека. Какова тут часть затрат организаторов свадьбы, а какова – каждого гостя, сказать трудно. Но после свадьбы шеф сказал моему мужу, что молодоженам пришлось заплатить еще 30 тыс. дол. Может, за вино (в углу банкетного зала всегда стоял столик с бутылками красного и белого вина и пива местного производства, а после 10 вечера «подавали» портвейн с шоколадом), может, за огромный свадебный торт, может, за футболки со свадебными символами, раздаваемыми каждому гостю, и другими подарками и сладостями (да-да, на столике в столовой всегда лежали сувенирчики и шоколад) – короче, не знаю, но денег на это баловство в лесном кемпинге, где и одеты все были «по-лесному» ушло немало, не считая того, что каждый заплатил сам за себя. А людей понаехало почти полторы сотни человек. Так что подсчитайте сами...

Пьяных мы, сразу оговорюсь, ни разу за все три дня не видели, сами тоже не напивались. Смотрели во все глаза на такое чудачество и на за что бы не поверили, что эта свадьба – трогательное соединение на долгую жизнь двух любящих (хотя и чудаковатых, на наш российский взгляд) людей.

Итак, ехали мы на свадьбу в глубину Сономы (Sonoma), одного из винодельческих районов Калифорнии, более часа. Дорога вилась среди невысоких холмов, над которыми низко нависали тяжелые дождевые тучи. Где-то за холмами неустанно гудел океанский прибой. По склонам холмов вяло передвигались или просто лежали грязные худые коровы, так похожие на российских. Над коровами на высоте 50-100 метров кружились черные грифы. В Калифорнии, эти неприятные на вид стервятники с красными лысыми головами и небольшими черными гребнями на черепах – очень распространенные создания.

Почти на каждом ранчо содержался табунок лошадей, как украшение этого фермерского края. Особенно помню стоящего на вершине холма белого коня, шкура которого отливала золотом в косых лучах солнца.

Еще мне запомнилась стая диких индюшек, чинно спускавшихся по склону. Нам потом сказали, что эти крупные красивые птицы не боятся ни человека, ни зверя. Если что-то угрожает их жизни, они, совершая феноменальные прыжки, запрыгивают на мощные ветви расположенных вокруг секвой. Жалко, что мне не удалось сделать их фото. Вернее, я попыталась это сделать, встретив еще одну стайку уже вечером в нашем кемпинге. Но мой легкий фотоаппарат не справился с недостатком освещенности. А вспышку я побоялась включить, чтобы не испугать птиц.
Мы приехали в кемпинг на холме в глубине рощи из высоченных секвой. Удивительно, как растут эти великаны. В каждой семье, состоящей из трех-четырех стволов чаще всего в центе стоит выжженный ствол самого большого дерева. А вокруг него под разными углами тянутся в небо великаны примерно одного размера и высоты. Это последствие пожара, прошедшего по этим холмам лет 50-70 назад.

И вот здесь, в этом кемпинге, мы впервые в своей жизни встретили любителей езды на одноколесном велосипеде – юнициклистов (от англ. unicycle). Вообще, кто бы мог подумать, что еще из позапрошлого века изобретения велосипеда вернется в наш 21-й век увлечение ездой на седле, стоящем на одном колесе. Что это – экономия места при провозе этого колеса в транспорте, при содержании его в доме, на работе? Мне никто так и не ответил на этот вопрос. Но мы все три дня наблюдали группу друзей Тома, да и его самого, демонстрировавших нам свою ловкость во владении этим «сомнительным» средством передвижения. Муж знал, что все эти друзья участвовали с Томом в проводимых раз в год соревнованиях в разных штатах Америки и что на соревнованиях юнициклисты развивают скорости до 30 миль (около 50 км) в час. Мы же, в свою очередь, с любопытством увидели, что для разных скоростей и ландшафтов используются разные одноколесники: одни с большим колесом и тонкой шиной, другие – с маленьким, но с толстенной шиной. Эти, последние, предназначались для езды по лесным дорогам и для игры... в баскетбол. Но это не казалось очень удивительным. Удивительной была форма юнициклистов. Форма, обувь, перчатки словно принадлежали двум разным людям. Половина формы – одна кроссовка, перчатка были одного цвета, вторая половина и все остальное – другого. Сколько я ни гадала, какой цели это служит, понять не смогла.

Итак, мы на свадьбе, по нашему российскому разумению, событии весьма персональном, среди сотни-полутора разного рода людей, где, к тому же муж увлечен, кроме своей будущей жены, разумеется, еще и странным видом спорта. И его друзья-коллеги носятся по кемпингу на странных одноколесных сооружениях или на площадке перед столовой крутят хулахупы, жонглируют булавами и шариками. Мой муж тихонько нашептывает мне, показывая то на одного не очень молодого мужчину, то на другого, это такой-то известный физик, это сякой-то. Женщины – жены ученых одеты не в шелка и золото – в одежду, привычную для кемпинга. У меня то и дело возникает странная мысль: куда я попала, для какого концерта собрались сюда все эти люди? Невеста не участвует во всех этих чудачествах – она в столовой плетет неимоверной длинны косичку из разноцветных ниточек, всем приветливо улыбаясь, хохоча с друзьями, отвечая на какие-то вопросы персонала. Ее зовут Нэнси, небольшого роста, кругленькая, с седыми прожилками в волосах, по виду намного старше Тома, но с прекрасной открытой улыбкой. Она плетет косичку для буддийской свадебной церемонии – ее собственной свадьбы. Почему буддийской, никто так и не понял. Я думаю, что ответ простой: ни один нормальный священник не поехал бы в этот кемпинг связывать брачными узами новобрачных, восседающих на одноколесных велосипедах. А буддистам все равно.

И вот долгожданная свадебная церемония. В лощинке, окруженной вековыми секвойями, на деревянном помосте, который все шутливо называют кафедрой, сидит супружеская пара американцев, облаченных в ковбойские костюмы, заунывно тянет песни на непонятном языке и бьет то и дело в бубен. Эта пара имеет лицензию на оформление браков по буддийскому обычаю.

Гости, сидящие на мокрых после дождя скамейках, напряженно молчат в ожидании интересных событий. Стволы секвой увиты гирляндами из розовых цветов. Розы, розы везде вокруг, и ветерок порывами приносит их горьковатый запах.

Затем замолкает заунывное пение, и по крутому спуску лесного амфитеатра, осыпаемая лепестками роз, спускается Нэнси, маленький кругленький работник «Корпуса Мира», смеющийся и плачущий. Слезы текут по ее щекам непрестанно. И, странное дело, вся эта экзотическая обстановка перестает удивлять, теряет свою смехотворность перед слезами Нэнси. Начинаешь думать: да не все ли равно где и как, раз это событие не теряет своей трогательности для его участников. Я в шутку говорю Нэнси, когда она проходит мимо: не надо торопиться, Нэнси – спуск такой крутой, имея ввиду скользкую и крутую тропинку, по которой она идет. Она в ответ улыбается сквозь слезы своей очаровательной улыбкой и спрашивает: что же, не надо спешить выходить замуж?

Потом наступает время появления Тома. Он стоит на вершине амфитеатра, и снизу видна только верхняя часть его фигуры в черном. Но вот он начинает спускаться... – и все с восторгом хлопают в ладоши. Он – на своем одноколесном велосипеде, на нем фрак с белой розой, но вместо брюк – шорты с черными шелковыми лентами по бокам. Ловко лавируя, он съезжает вниз. Буддистская пара, ударяя в бубен, произносит приговаривания, положенные для такой церемонии. Потом молодоженов обвивают длинной разноцветной косичкой, которую так упорно плела Нэнси, и молодой муж подсаживает жену на... одноколесный велосипед. Он вскакивает лихо на свое седло, нежно обнимает Нэнси, и они под хохот публики исчезают за стволами деревьев...

Часом позже мы снова встретились в столовой. Кто-то перед началом свадебного ужина жонглировал, кто-то делал фото. Там я и увидела в лесу во второй раз стаю диких индюшек. Они пересекли поляну среди жонглирующих людей, ничуть не заботясь о том, как их встретит вся эта галдящая толпа.

Потом появились Нэнси и Том, все в тех же нарядах. Разлили шампанское, и вместе с поднятыми бокалами молодоженов приветствовали тучей воздушных мыльных пузырей. Для этой цели всем раздали по маленькому флакону мыльной пены. И мы «выдували» со смехом и шутками на головы молодых переливающиеся голубые и розовые мыльные шарики.

Было много шуток. Нэнси фотографировалась со своими подругами из «Корпуса Мира». Делая из этого шутливое представление, подружки, молодые девушки, заставляли ее принимать комичные позы из старых водевилей – вокруг стоял несмолкаемый хохот.

Потом Нэнси и Том огромным ножом разрезали свадебный торт, на который ушло, как перед этим объявили во всеуслышание столько-то фунтов белого шоколада, столько-то рома и малинового варенья...

Мы ушли одними из первых, не дождавшись так заманчиво звучащего «портвейна с шоколадом», немного пожалев, что все это шумное и физически активное веселье уже не для нас. Ушли спать, удивившись, что Нэнси и Том, сами уже далеко не юные, хотя и молодожены еще сохранили желание участвовать и создавать тоже столь несвойственные нам представления. Это была свадьба ответственных сотрудников университета Беркли, бывших добровольцев весьма известной гуманитарной службы.

Мы бывали перед этим на разных свадьбах. Однажды муж побывал на индусской свадьбе своей подчиненной, узнав, как «обожествляют» индусы не только церемонию бракосочетания, но и присутствие на свадьбе людей более высокого ранга. Бывали и на итальянской, полной родственников и друзей, – не забудьте принести с собой полные кошельки, там принято в дар молодым вычищать кошельки приглашенных. Были на смешанной китайско-японской свадьбе, сдержанной и церемонной, наполненной едва ли не в большей степени уважением к гостям, затем к родителям новобрачных, и только после этого, в третью очередь, к невесте и жениху.

А американская свадьба – что же, на ней все стоят на голове, хохочут, жонглируют и... плачут. А еще ездят на одноколесных велосипедах!