Русско-Американская Аляска — Часть 2-я

Click the images below for larger versions:

Мы плывем проливом Лисянского в открытый океан, входим в Опасный пролив (Peril strait) между островами Чичагова и Баранова и берем курс на Ситку. В начале 18-го века русские мореплаватели основались на этом острове, привлекшим их в первую очередь своим местоположением, обилием леса для кораблестроения, а также мягким климатом и природными красотами. От Ситки брали начало торговые морские пути, ведущие на далекий юго-запад, к Гавайям и Китаю, и на юго-восток, к сказочно богатой Калифорнии.

Первые годы прошли в войнах с местным индейским населением, не желавшим уступать чужеземцам свою территорию. Но с 1804 года русские уже прочно основались в Аляске. Губернатор «Русской Америки» Александр Андреевич Баранов оказался не только смелым, но и предприимчивым правителем. Он приносил в российскую казну хорошие деньги, занимаясь торговлей лесом и пушным зверем. Благодаря его энергии в Ново-Архангельске, как тогда именовался город Ситка, были построены школа и православная церковь, положено начало добыче меди и угля, а русские поселения и фактории распространились до Британской Колумбии и штатов Вашингтон, Орегон и Калифорния.

Надо сказать, что мы внутренне готовились встретить на острове нечто «российское», как бы ни звучало это глупо по прошествии почти полутора сотен лет. Утро выдалось солнечным. Воздух здесь исключительно прозрачный, и солнечные лучи приобретают сказочную яркость. Легкий бриз гонит по небу низкие и плотные кучки облаков. Игра света и тени на воде, на склонах сопок создает непередаваемое впечатление. Одна сторона сопки еще пронзительно зеленая, а другая становится чернильно-черной. Мы восторженно делаем снимок за снимком.

На окружающих островах яркие домики с длинными деревянными мостками — причалами для катеров. Иногда мостики перекинуты с одного острова на другой. Сразу вспоминаешь песню про деревянные города, «где мостовые скрипят, как половицы»...

В бухте Ситка «невысокая» вода, и корабль становится на якорь в отдалении от пристани. На берег нас доставляет корабельный спасательный катер. Что за прекрасная 10-минутная прогулка на быстроходном катере в солнечную погоду среди живописных окрестностей под бдительным оком парящих в небе белоголовых орлов, да еще в компании морских львов! Остается еще встретить многочисленную русскую колонию — правнуков смелых первопроходцев.

Видим на указателях — улица Баранова, агентство недвижимости Баранова. Как обнадеживающе звучит! На узких улочках стоят аккуратные свежеокрашенные белые, желтые, красные деревянные домики-магазинчики. В витринах многих из них «русская» тематика: изделия из бересты, Хохлома, Жестово, Палех, Федоскино и т.д. Спрашиваем, есть ли здесь русские, — говорят, что нет, не видели ни одного русского имени в телефонной книге. Наконец, в одном магазине с богатым выбором икон и продукции русских промыслов слышу русскую речь. Увы, это не Барановские или Чичаговские потомки. Одна женщина из Владивостока вышла замуж за американца, другая приехала на лето из Сиэтла немного подзаработать, парень-продавец — одессит. Спрашиваю, откуда же такой выбор русских товаров. Оказывается, их головная торговая фирма находится в Майями, во Флориде. Ну то, что недорогие иконки и складени расписывают в мастерских российских монастырей, например, Софринском, и вывозят за границу ко всеобщему удовольствию — это меня не удивляет. Удивляет, как удалось «добраться» до Майями старинным позолоченным иконам, стоящим тысячи долларов. Продавцы говорят, что часть иконных досок «обитала» в монастырях Польши, часть — в русских церквях, а потом была «переписана» современными иконописцами, но есть и нетронутые реставраторами иконы. Интересно, кто же этим занимается и чего в этом больше — русского православного духа или ново-русского предпринимательства?

Итак, наша встреча с потомками первопроходцев не состоялась. Мы просто гуляем по городу и по чудесному естественному парку из огромных хвойных деревьев с мягкими плоскими иголочками (ботаническое название Тсуга, по-английски Hemlock) и елей. Кстати, Ситка — также ботаническое название разновидности северо-американской ели Sitka Spruce, самой высокой в мире. На краю парка, где лежат огромные стволы старых деревьев, открывается вид на залив с широким плесом, заливаемым высокими аляскинскими приливами. А дальше, на фоне противоположного берега залива, увенчанного, как шапкой, большой и яркой в свете солнца сопкой, стоят океанские лайнеры, в том числе и наш «Заандам».

Уже уезжая с острова последним катером, нам пришлось еще немного подождать пассажиров нашего корабля, задержавшихся на океанской рыбалке. На катере нас оказалось человек семь, и это была любопытная компания. Мы с мужем, две женщины, уже сидевшие на катере, и прибывшие рыбаки. И женщины, и мужчины знали друг друга. Одна пара — коротенькая толстушка с лицом, покрытым белым пушком, с унизанными бриллиантами пальцами, и загорелый красавец, с бородкой — муж. Муж и двое других молодых людей, очевидно, принадлежали к какому-то клубу — у всех были одинаковые перстни-печатки и золотые наручные часы. Толстушка со смехом рассказывала, как муж ждал этой рыбалки. Муж, сияя и ничего не отвечая, слушал, весь еще под впечатлением от происходившего, иногда перекидываясь с приятелями о каких-то моментах рыбалки. Я понимала (или это было игрой моего воображения?), что все они принадлежат к состоятельному кругу людей. Безусловно не ученые — на лицах не было этакой «просвещенности», но определенная учтивая вежливость, сдержанность и благородство манер отличали их от остальной публики на корабле. Толстушка в конце концов прекратила посмеиваться над мужем и с какой-то скрытой ревностью спросила его: «Ну, тебе понравилось, ты доволен?» Он помолчал и с улыбкой ответил: «Да, это было то, о чем я мечтал». Она заметно приуныла. Я же подумала, что она, возможно, ревнует его, к страсти, которой у нее нет...

Шестой день нашего путешествия — заход в живописный порт Кетчикан. Говорят, что Кетчикан — самая «мокрая» точка в мире, здесь выпадает 200 дюймов (5 метров) осадков в год. Как и вся Аляска, Кетчикан известен золотыми приисками, но в 1930 году стал центром добычи и переработки дикого лосося, «лососевая столица мира» — так пишут о нем в туристических справочниках. И вправду, каких только консервированных и копченых продуктов из лососевого мяса мы здесь не видели. Но купили мы нечто удивительное — сладко-соленые ириски, изготовленные с использованием морской воды.

Слово Кетчикан ассоциируется с индейскими легендами, в которых фигурирует белоголовый орел, очень почитаемая индейцами птица. По форме городок также напоминает орла, распростершего вокруг залива свои крылья. Улочки Кетчикана то круто идут вверх, то сбегают вниз. Домики, прилепившиеся на склонах, утопают в кустах цветущих рододендронов. По улочкам, вероятно популярный сотню лет назад, возит туристов конный трамвай, запряженный парой першеронов. Но больше меня удивил огромных размеров слизняк, который преспокойно возлежал на мостовой — кошмарное порождение влажного климата. Я даже, несмотря на критику мужа, сфотографировала этого монстра.

Мне Кетчикан запомнился еще по одной причине. Бродя по городу, мы зашли на малопривлекательный блошиный рынок с деревянными лавчонками, предлагавшими какие-то глиняные сувениры, расписные коврики и шали. В углу стоял прилавочек женщины-художницы, мастерски рисовавшей акварели прямо на глазах у публики. Техника живописи была как раз той, за которую ценители и обожают акварель. Да только рисовать в этой манере очень трудно из-за непредсказуемости поведения жидкой краски. Женщина разливала по бумаге насыщенную пигментом краску, стараясь придать ей заданную форму и направление. А потом поверх этого фона, накладывала уже основной сюжетный рисунок. Получались удивительно яркие и лаконичные изображения.

Я разговорилась с ней. Майда Келли приехала из Мичигана и осела здесь. Начав еще в Мичигане, она продолжает содействовать изданию журнала, связанного с акварельной живописью, участвует во многих конкурсах, имеет своих учеников, преподает акварельную живопись в различных школах. Целый час она, без тени неудовольствия, показывала мне, как работать в ее технике. Здесь у нее вместе с напарницей-индианкой студия и маленькая типография. Она сказала, что никогда еще не испытывала такого удовлетворения, и творческого, и материального, как в маленьком Кетчикане, большую часть года покрытом стеной дождя и тумана...

Седьмой день нашего путешествия. За ночь мы уже далеко отошли от «северных» широт, и предстоящая ночь обещала быть по-настоящему темной. А вечером мы должны были на четыре часа зайти в канадский порт Виктория — последняя остановка перед портом назначения Сиэтл. А пока еще утро с ранними мыслями о складывании багажа и хлопотами перелета до Калифорнии. Мы позавтракали, как всегда обильно и с удовольствием. Кстати, никогда в своей жизни я не ела столько соленого лосося, нежного, ароматного. Аляска — место его промысла, и это отражается, в первую очередь, на меню корабля.

Сидим на своем привычном месте у бассейна перед огромными окнами. Нас уже узнают, и никто не занимает это место. Смотрим в безбрежный и безлюдный океан за окнами корабля. Хотя это не совсем правильно, так как современный океан уже не безлюдный. То и дело на горизонте появляются очертания кораблей. Мы разглядываем их в бинокль и пытаемся угадать, что это за корабли. Одни из них похожи на пассажирские, другие, по видимому, военные, третьи — огромные танкеры. Временами вдалеке изображение перекрывает похожий на гейзер столбик тумана — теперь мы знаем, что это кит выбрасывает из легких воздушную струю. На корабле проходят какие-то конкурсы, аукционы, лекции, дети голосят в бассейне, взрослые — в джакузи. Время от времени с жутким визгом отодвигается огромное стеклянное перекрытие «потолка», чтобы освежить воздух.

Неожиданно к нам подходит один из членов команды в красивом черном мундире (здесь различные ранги экипажа носят свою форму одежды), и говорит, что уже видел нас здесь, и ему нравятся мои рисунки, разбросанные для просушки перед окном. Оказывается, что сам он художник и работает на круизном корабле ради заработка. Говорит, что служба скучна и неинтересна, но деньги — тривиальная история — ему необходимы для поддержки семьи на Филиппинах. Смотрит с завистью на краски и кисти, перебирает их, потом, словно вспомнив, что он на службе, начинает аккуратно складывать мой раскиданный инвентарь. Ну что остается делать — я дарю ему картинку, которая ему понравилась (муж ворчит, мол ты так ничего не продашь, если будешь только дарить свои картинки, хотя картины и так никто не покупает, и не только у меня) и предлагаю краски с кистями на вечер. Он немного колеблется, потом глаза его загораются, он все хватает, сообщает, что его зовут что-то вроде Джона (филиппинского имени мы толком не разобрали) и он постарается попрактиковаться в свободное время. Вот так у меня появляются две чудесных акварели, изображающие северное сияние — огни Авроры, как их называют по-английски...

А вечером, около 7 часов мы прибываем в Викторию, город на острове Ванкувер, столицу канадской провинции Британская Колумбия. Виктория находится примерно на одинаковом расстоянии от Ванкувера, самого большого города провинции, и от Сиэтла, столицы американского штата Вашингтон. И Ванкувер и Сиэтл известны своими дождями, но в Виктории дождей выпадает гораздо меньше. Нам показывают в сторону материка и говорят, что ветер уносит дожди в Ванкувер и Сиэтл.

Остров Ванкувер — как кусочек зеленой Ирландии. В магазинах много товаров с ирландской тематикой, в названиях многочисленных пабов ирландские имена, в самих пабах шум и красноречивые физиономии — наверное, так выглядит Ирландия или же обитатели Виктории стараются поддерживать это впечатление. Тутошняя публика, особенно молодежь, и одета странным образом, не говоря уже о странном макияже девушек и прическах мужчин. Впечатление такое, будто попал на карнавал. За пару часов мы не успели многого рассмотреть, но нас поразили своим богатством парки и сады с обильно цветущими деревьями и кустами, всевозможными арками, увитыми розами, и стены высоких домов, полностью укрытые плющом.

Когда стемнело, контуры исторических и административных зданий осветились прожекторами и электрическими гирляндами. Ко всему прочему, закат солнца подсветил малиновым цветом облака на бухтой-стоянкой парусных судов. Весь этот фейерверк природных и искусственных эффектов завершился на причале в порту, где бок о бок стояли наш «Заандам» и еще более крупный круизный лайнер. Первый раз за семь дней зажглись все лампочки и прожектора на палубах и мачтах корабля. Муж долго настраивал камеру, чтобы сделать эффектные снимки, пока дежурный офицер не призвал нас на борт. Безусловно, это зрелище было продумано до мелочей организаторами круиза. Путешествие не было похоже ни на одно из тех, в которых мы до этого побывали. Океан, красоты Аляски — близость к первозданной природе в сочетании с утонченным комфортом. Я затрудняюсь сказать, было бы увиденное так прекрасно без этой второй составляющей.

Соседний лайнер, весь в огнях, как призрак, бесшумно отошел от причала и растворился в зыбком воздухе. Через полчаса наш черед отправляться в последний ночной переход...

Плавное покачивание могучего судна, бесконечное шипение волн за окном каюты и безбрежный простор океана в светлой июньской ночи...